Еще о рентгеновской астрофизике и не только о ней


Расскажу еще о рентгеновской астрофизике семидесятых годов прошлого века и о своих работах в этой области. С детства я мечтал стать астрономом и изучать звезды. Но в Баку на физфаке не было астрономического отделения, и я поступил на отделение теоретической физики. К пятому курсу был уверен, что астрономией мне так и не доведется заниматься. Помог случай в лице Октая Гусейнова, который как раз в то время защитил диссертацию, будучи аспирантом академика Якова Борисовича Зельдовича. Темой диссертации было исследование внутренней структуры нейтронных звезд, которыми тогда занимались только теоретики. После защиты Октая назначили заместителем директора Шемахинской астрофизической обсерватории по науке, и он искал в университете студента, для которого мог бы стать руководителем дипломной работы. Так мы познакомились. Дипломную работу на тему «Астрофизические возможности обнаружения нейтронных звезд» я писал под руководством Октая и в дальнейшем (до моего переезда в Израиль) мы вместе работали над различными проблемами релятивистской астрофизики. Одной из таких проблем в семидесятые годы была проблема физической природы слабых рентгеновских небесных источников. С яркими было более или менее понятно – это тесные двойные системы, одним из компонентов которых является обычная массивная звезда, а другим – релятивистская (нейтронная звезда или черная дыра). Распределение ярких источников на небе, концентрация источников к галактической плоскости эту гипотезу подтверждало. Но наблюдались и слабые источники, которые такой концентрации не показывали. Общей идеей было, что все эти источники находятся вне Галактики, это далекие квазары или активные галактические ядра. Мы же с Октаем утверждали, что часть таких источников находится на небольшом от нас расстоянии, это тесные двойные системы с обычной звездой небольшой массы, вещество которой перетекает на нейтронную звезду. Вещества перетекает немного, излучение возникает слабое. Наша работа вызвала возражения. Одно из них: если источник слабый, то и температура излучения падает, и тогда возникает не рентгеновский источник, а ультрафиолетовый. А слабых рентгеновских источников в природе не существует. Спор наш был разрешен с запуском английского рентгеновского спутника Ariel-5. Подробные наблюдения показали, что мы с Октаем Гусейновым были правы – действительно, значительная часть слабых источников это именно такие двойные системы, которые были описаны в нашей статье, опубликованной в 1973 году. По нашим расчетам получалось, что слабые рентгеновские источники время от времени могут вспыхивать и на несколько недель или месяцев становиться яркими, а потом возвращаются к своему стабильному слабому состоянию. Такие вспыхивающие источники уже были известны, но общим мнением было, что слабого стабильного состояния у них нет – после вспышки рентгеновский источник попросту гаснет. Нам с Октаем удалось тогда, используя очень небольшое число разрозненных вспышек, построить «синтетическую» кривую блеска таких источников. Мы пришли в выводу, что после вспышки все же остается слабое рентгеновское излучение. Когда были проведены детальные наблюдения временных рентгеновских источников, оказалось, что правильным было наше объяснение. В заключение я рассказываю о том, как в 1976 году в обсерваторию приезжал замечательный артист Сергей Юрский. В то время он принимал участие в съемках фильма «Дервиш взрывает Париж» студии «Азербайджанфильм». Съемки проходили в окрестностях обсерватории, и Юрский провел в обсерватории несколько дней. И однажды… Впрочем, не буду забегать вперед. Чтобы узнать, что однажды произошло, посмотрите ролик…