Сто лет Станиславу Лему


12 сентября исполнилось сто лет со дня рождения выдающегося писателя, философа, мыслителя Станислава Лема. В нынешнем году исполнилось 90 лет со дня рождения прекрасного писателя, переводчика, редактора, популяризатора науки Рафаила Нудельмана. Р. Нудельман «открыл» С. Лема для советского читателя, он был первым переводчиком многих произведений С. Лема. С. Лем и Р. Нудельман почти четверть века состояли в переписке. В письмах друг другу они обсуждали проблемы литературы, культуры, политики. В год столетия С. Лема и 90-летия Р. Нудельмана издательство «Млечный Путь» опубликовало книгу «Лабиринты и маски»: впервые издана переписка двух выдающихся людей, продолжавшаяся с 1965 по 1988 годы. Вот отрывки из некоторых писем.

Р. Нудельман – С. Лему, август 1965.


Слишком уж часто пониманию подлинного содержания большой фантастики препятствует именно привычный (и непрестанно возрождаемый большинством критиков) взгляд на фантастику, как на некий литературный жанр. Ах, жанр – ну, тогда у него, конечно, есть и положенная жанру специфика и вот начинается выискивание этой самой специфики… Устанавливаются «границы жанра», за которые легко выбросить все неприятное, непривычное. Фантастика-де «должна» отражать то-то и то-то, согласно определению жанра и пониманию критика (а порой и читателя, которому это вколотили в голову и который кстати не очень расположен думать и жаждет яблока с древа развлечения, а не познания).

С. Лем – Р. Нудельману, февраль 1972.


Что касается фильма Тарковского, то у меня не было иллюзий с того момента, как он прислал мне свой сценарий, в котором было полно разных бабушек и дедушек; как известно, есть такой специальный тип «старика», который обычно появляется в Вашей литературе в облике учёного, а раньше это был немного «юродивый», и немного такой мудрый святой старец a la старец Зосима. Тарковский решил, что без такого «старикашки» ни в коем случае не удастся сделать «Солярис»…

Р. Нудельман – С. Лему, февраль 1974.


Можно было бы бесконечно перечислять отступления Тарковского от духа и смысла книги – иногда нелепые, иногда раздражающе глупые, но мне хотелось бы высказать некую обобщающую гипотезу. Дело в том, что рассмотренные в целом эти отступления образуют некую систему, противостоящую всему, что существенно в романе. Все они, в сущности, рассчитаны на то, чтобы однозначно усилить ощущение бессмысленности «операции Солярис», её внечеловечности. Примерами полон весь фильм; достаточно упомянуть хотя бы последовательно проводимое противопоставление «природа Земли – технизированный мир (город, станция)» или «естественность земных чувств – изуродованность внеземных» и т. д… В финале фильма океан дарит герою «макет» земного дома, в котором двигается «макет» давно умершего и горячо любимого отца. Нате вам, дескать, ещё одно издевательство, ещё одну иллюзию; это всё, чем может вознаградить человека пресловутая «история», прогресс, техника и прочее, – а ведь платит-то он настоящей кровью (своей, Хари и др.) О, в этом смысле Ваш роман был для Тарковского просто находкой – роман об иллюзорности «прогресса», о бессмысленности и жестокости космоса и т.д.!

С. Лем – Р. Нудельману, апрель 1974.


Ваши замечания о Братьях [А. и Б. Стругацких – П. А,], может быть, и справедливы, а может быть, и слишком суровы. Ведь главное – это иметь одну меру для всех на данном поле, конечно, по отношению к весу беллетристического посыла... «Трудно быть богом», если задумывалось как полемика с «Эдемом», полемикой не стало, потому что герой ничего не добивается своим бунтом: ничем не помог угнетаемым массам, девушку убили, а ему остались воспоминания. Кто в результате воспользовался тем, что он вышел за пределы игры, проводимой как чистое наблюдение? Можно сказать, что полемика заключается не в области моральных решений (вмешиваться – не вмешиваться), а в гносеологии (познаваема ли чужая культура?). Но и здесь нет никакой полемики, дорогой Вы мой, ведь эти их инопланетные существа – это ЛЮДИ до последнего атома…

Р. Нудельман – С. Лему, 11 июля 1988.


Вы утвердили свое имя в западной культуре – Вы всего только не утвердили его, как массовый миф: но разве Вам это было нужно? Да и как Вы могли это сделать? Создать «школу Лема» в НФ? Но во-первых, Вы метили всегда шире, чем на славу в этом гигантском супермаркете, а во-вторых, вообще смешно: у писателей Вашего уровня уже не может быть школы… Если Вы скажете, что прошли незамеченными Ваши идеи, то будьте честны до конца: скольким людям в мире Вы вообще адресовались? Сколько вообще «настоящих читателей» есть у того или иного «настоящего автора»? Десяток, да и те разбросаны по белу свету… Тем не менее, смею утверждать (как сказано у Булгакова, чем и утешаемся): «Ваш роман прочитан». То есть: кому следует, те прочитали. А большего все равно не дано…