Широко распахнутое окно


Идею предложил в 1967 году Иосиф Самуилович Шкловский: горячая плазма окружает компактную звезду, расположенную в двойной системе, состоящей из обычной звезды и нейтронной. Это был год открытия первого пульсара – нейтронной звезды, излучающей не в рентгеновском и не в оптическом, а неожиданно для всех, в радиодиапазоне. Существование нейтронных звезд было доказано, и гипотеза Шкловского стала общепризнанной. В 1971 году американцы вывели на орбиту первый искусственный спутник SАS-1, оснащенный рентгеновскими датчиками. Спутник был сконструирован все той же группой Джаккони и запущен с итальянской платформы, дрейфовавшей у берегов Кении. В день запуска Кения праздновала день независимости, а потому и спутник получил собственное имя «Ухуру», что на языке суахили означает «независимость». С запуском «Ухуру» рентгеновская астрофизика вышла на принципиально новый уровень. Появилась возможность вести непрерывные многочасовые наблюдения за одним и тем же объектом, строить кривые блеска, находить слабые объекты. Едва ли не каждый месяц в те годы становился прорывом и в теоретических исследованиях. Приборы «Ухуру» обнаружили переменный источник в созвездии Лебедя, который удалось отождествить со звездой 9 величины – голубым сверхгигантом. И тогда советские астрофизики В. Лютый, Р. Сюняев и А. Черепащук оценили массу невидимой звезды в системе, компоненты голубого сверхгиганта – она оказалась не меньше 2 масс Солнца, а может, и не меньше трех (точнее в то время определить массу было невозможно). И это обстоятельство позволило предположить, что вокруг голубого сверхгиганта в системе обращается черная дыра. «Ухуру» обнаружил на небе 339 источников. Особенность рентгеновских источников заключается еще и в том, что это практически всегда сильно переменные объекты. Если бы человеческий глаз был способен видеть небо в рентгеновских лучах, взгляду предстала бы не величественная и неподвижная картина созвездий, а непрерывное бурление: одни рентгеновские звезды быстро мерцали бы, меняя яркость в десятки раз на протяжении секунд или минут, другие неожиданно вспыхивали бы и медленно гасли, третьи, появившись неожиданно, долгое время ярко сверкали бы в небе, меняя блеск по стабильным кривым. Более или менее постоянными выглядели бы только внегалактические источники – далекие галактики с активными ядрами, квазары. Но и в этом случае постоянство блеска было бы кажущимся – взглянув на небо через день или неделю вы рискнули бы не найти на месте «звезду», которую видели вчера, но взамен на небе воссияли бы другие «звезды», которые вчера казались невидимыми. Исследования рентгеновского неба невозможно вести с Земли, но невозможно изучать рентгеновское небо, не координируя исследования с одновременными наблюдениями с помощью наземных оптических и радиотелескопов. Число известных и каталогизированных рентгеновских источников исчисляется уже миллионами. Оптической астрономии понадобилось четыре столетия, чтобы пройти путь от первого телескопа Галилея до наблюдения объектов, возникших спустя сто миллионов лет после Большого взрыва. Рентгеновская астрономия прошла аналогичный путь за полвека. И это одна из главных особенностей современной астрономии – мы смотрим на Вселенную через широко распахнутое окно.